Примите мою дружбу, Крестный отец. К итогам последнего визита Лукашенко к Путину
Возжелал
— Будем же откровенны — ты никогда не искал моей дружбы и боялся быть у меня в долгу.
— Я не хотел нажить неприятностей.
— Я понимаю, ты нашел в Америке рай. У тебя хорошо шел бизнес, тебя защищала полиция. Тебе не нужны были такие друзья, как я. А теперь ты приходишь и говоришь: дон Корлеоне, мне нужна справедливость. Но ты не просишь с уважением, не предлагаешь дружбу. Даже не думаешь обратиться ко мне «крестный».
Этот легендарный диалог дона Корлеоне и Бонасеры, с которого начинается фильм «Крестный отец», вполне мог бы стать началом диалога между Путиным и Лукашенко на их саммите в Сочи. Еще недавно белорусский президент не хотел быть в долгу у России — он обрел в многовекторности рай и более-менее успешно балансировал между Москвой и Западом, выторговывая уступки у обоих под угрозой уйти в объятья конкуренту. Белорусское экономическое чудо держалось на российских деньгах, но при этом Александр Григорьевич не торопился оплачивать эти субсидии углублением интеграции в рамках Союзного государства, позиционируя свою страну как мост между Россией и Западом. И успешно зарабатывал на этом статусе моста — «Белавиа» возила пассажиров между Москвой и Киевом, а через Белоруссию в Россию проникала «санкционка» из стран Евросоюза.
Все это продолжалось до тех пор, пока Александр Григорьевич не пересек «красные линии» в своих отношениях с Европой. Сначала провел сомнительные президентские выборы, а сейчас захватил бывшего главреда телеграм-канала NEXTA Романа Протасевича, обладающего уникальной информацией о каналах финансирования, организации и информационного обеспечения белорусских протестов. Евросоюз, возмущенный действиями Лукашенко в истории с самолетом (а заодно и пытающийся запугать Батьку и заставить его отказаться от обнародования информации об источниках денег и сливов для NEXTA, которые белорусские спецслужбы сейчас получают от Протасевича), сам взял курс на изоляцию Белоруссии. Страны Европы закрывают для самолетов «Белавиа» свое воздушное пространство, а также готовят новый пакет санкций против белорусской экономики. Санкций, которые могут привести к коллапсу белорусского «экономического чуда», а значит, и к уничтожению социального договора между Батькой и его электоратом («социальное благополучие в обмен на лояльность»). Допустить этого Лукашенко не может, поэтому он и отправился к Владимиру Путину за помощью в виде финансовых вливаний. За помощью — и, по всей видимости, с готовностью оплатить эту помощь политическими уступками. Например, в вопросе углубления интеграции и подписания дорожных карт.
Крым чей?
Сами переговоры шли почти пять часов. Какие конкретно условия были выдвинуты Лукашенко и что из них он принял, озвучено не было — судить об этом можно будет по делам Александра Григорьевича в ближайшие месяцы. Однако там наверняка поднимался вопрос признания Крыма — крайне болезненной темы в российско-белорусских отношениях.
От Батьки требуют признать полуостров российским еще с момента крымского референдума, однако вплоть до второй половины прошлого года это признание было нецелесообразным. И дело не в том, что Лукашенко хотел, чтобы Россия купила у него это признание (подобные торги в переговорах — дело привычное, даже если эти переговоры идут между союзниками). Дело в том, что России это признание было невыгодно.
Да, в случае признания она получила бы моральное удовлетворение, а также поссорила бы Белоруссию с Украиной и Западом. На этом весь профит заканчивался. С другой стороны, белорусский народ обвинял бы именно Москву во всех последствиях от этой ссоры (прежде всего санкционных и экономических), и у Лукашенко были бы все основания требовать у России компенсации, причем не в форме единоразового платежа, а в виде субсидий. Кроме того, Москва лишалась бы Минска как переговорной площадки для решения донбасского вопроса.
Сейчас же ситуация изменилась. Украина сама сделала все возможное для того, чтобы поссориться с Белоруссией. Отказалась от авиаперелетов, выразила готовность присоединиться к западным санкциям и выразила (в лице пресс-секретаря украинской делегации на Трехсторонней контактной группе Алексея Арестовича) сомнение в дальнейшей целесообразности проведения переговоров в Минске по той простой причине, что Белоруссия «перестала быть нейтральным государством». Перспектив какой-то нормализации белорусско-украинских отношений не наблюдается — на горизонте лишь дальнейшая эскалация. В этой ситуации все минусы для России от признания Белоруссией Крыма либо исчезают, либо нивелируются.
Знак реальных намерений
Конечно, Лукашенко может снова потребовать какую-то компенсацию за признание полуострова российским, однако с его стороны это будет неразумным шагом. Белоруссии самой сейчас нужно признавать Крым, причем именно быстро и бесплатно. И не только как асимметричный ответ Киеву на враждебную политику.
Главная причина белорусской нужды — в необходимости доказать серьезность своих намерений. Не столько Евросоюзу (как своего рода демонстрация зубов, которые могут остудить отдельные горячие головы), сколько России. Годы белорусской «многовекторности», да еще и на фоне крайне спорных методов Минска по решению различных противоречий с Москвой — то есть через открытые скандалы — привели к тому, что к Батьке и российские политики, и экспертное сообщество относятся, мягко говоря, противоречиво. Ему банально не доверяют и считают, что озвученное на днях стремление превратить Белоруссию из моста между Востоком и Западом в западный форпост Евразии является временным и продлится ровно до того момента, пока Европа не сменит гнев на милость и снова не поманит Белоруссию к себе бочкой варенья и коробкой печенья. А значит, Александру Григорьевичу нужно доказать Москве серьезность своих намерений и признанием Крыма зафиксировать новую реальность в треугольнике отношений Россия — Белоруссия — Запад. Образно говоря, сжечь мосты. Да, подобный поджог теоретически ослабляет переговорные позиции Белоруссии, лишает ее пространства для маневра — однако куда деваться? Европа в будущем, возможно, и остынет, однако деньги на защиту экономики однозначно нужны, и нужны прямо сейчас. Минск, конечно, может еще какое-то время покочевряжиться, поторговаться с Москвой за это «доказательство серьезности намерений», однако время играет отнюдь не на белорусского президента.
Таков вот печальный итог белорусской многовекторности. Сама стратегия весьма перспективна, но в нее, во-первых, нужно играть правильно, а во-вторых — с теми, кто понимает и принимает правила игры.
— Если бы ты пришел ко мне по-дружески (...). Если бы случайно честный человек вроде тебя нажил врагов, они стали бы моими врагами. И тогда они боялись бы тебя.
— Будьте моим другом… Крестный отец?
Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь
Вам может быть интересно:
- «ЕС потребует проведения расстрела в соответствии со всеми нормами смертной казни». Саша Филипенко о том, что происходит в Белоруссии
- «Сумасшедшие диктаторы не остановятся ни перед чем». Реакция соцсетей на задержание Романа Протасевича
- Роман с кокаином. Как относились к наркотическим веществам в царской России