«Женя, никто тебе Шойгу не отдаст»: о чем Лукашенко говорил с Пригожиным 24 июня
Сегодня 27 июня белорусское новостное агентство «Белта» рассказало о переговорах Лукашенко с Пригожиным в субботу, в день мятежа. Канал Varlamov News цитирует «Белта»:
Лукашенко о разговоре с Путиным в день мятежа Пригожина
Я понял: принято жестокое решение (оно и прозвучало подтекстом в выступлении Путина) — мочить. Я предложил Путину не торопиться. Давай, говорю, поговорим с Пригожиным, с командирами его. На что он мне сказал: «Слушай, Саша, бесполезно. Он даже трубку не берет, ни с кем разговаривать не хочет».
Я спрашиваю [у Путина]: «Где он [Пригожин]?» — «В Ростовем. Я говорю: «Хорошо. Худой мир лучше любой войны. Не торопись. Я попробую с ним связаться». Он в очередной раз говорит: «Это бесполезно». Я говорю: «Хорошо, подожди». Где-то мы разговаривали, наверное, с полчаса.
Потом он [Путин] меня проинформировал, что [сейчас происходит] на фронте. Помню его слова: «Ты знаешь, а на фронте, как ни странно, лучше, чем когда-либо было». Я говорю: «Вот видишь, не все так печально».
Лукашенко про поиски Пригожина
В 11 часов… Надо было еще эти телефоны найти… Говорю: «Как с ним связаться? Дай телефон». Он говорит: «Скорее всего, у ФСБ есть телефон». Мы уточнили. Установили к середине дня целых три канала, по которым мы можем разговаривать с Ростовом.
В 11:00 он [Пригожин] мгновенно снял трубку. То есть [замминистра обороны] Евкуров его позвал, отдал ему телефон: «Вот, президент Беларуси звонит, будешь ли разговаривать?» — «С Александром Григорьевичем буду». Я слышу их разговор. Взял трубку. Разговор — эйфория. У Евгения полная эйфория.
Лукашенко: «Первые минут 30 говорили на матерном языке»
Разговаривали первый раунд минут 30 на матерном языке. Исключительно. Слов матерных (я потом уже проанализировал) было в 10 раз больше, чем нормальной лексики. Он, конечно, извинился и начал мне матерными словами рассказывать. <…>
Ребята [ЧВК «Вагнер»] только с фронта. Они видели тысячи своих погибших ребят. Ребята очень обиженные, особенно командиры. И, как я понял, они очень влияли (я это предварительно вычислил) на самого Пригожина.
Да, он такой, знаете, героический парень, но на него оказывали давление и влияние очень те, кто руководил штурмовыми отрядами и видел эти смерти. И вот в этой ситуации, выскочив оттуда в Ростов, в таком полубешеном состоянии я с ним веду этот диалог.
Я говорю: «Женя, никто тебе ни Шойгу, ни Герасимова, никого не отдаст, особенно в этой ситуации. Ты же знаешь Путина не меньше, чем я. Во-вторых, он с тобой не то что встречаться — по телефону разговаривать не будет в силу этой обстановки». Молчит.
«Но мы хотим справедливости! Нас хотят задушить! Мы пойдем на Москву!» Я говорю: «На полпути тебя просто как клопа раздавят. Несмотря на то, что войска (мне об этом Путин долго говорил) отвлечены на соответствующем фронте». Подумай, говорю, об этом. «Нет» — такая вот эйфория.
Александр Григорьевич также вспомнил настроения российских элит 24 июня:
Когда разворачивалась, как президент Путин назвал ее, эта смута в России, как-то все под веником сидели. Матвиенко оказалась мужественной, Володин, патриарх, пара человек — и все.
Сам Пригожин вчера комментировал ситуацию так:
Мы остановились в тот момент, когда отряд, подошедший к Москве, развернул артиллерию, сделал разведку, и было очевидно, что прольется много крови. Мы посчитали, что демонстрация того, что мы пытались сделать — достаточная.
В решении развернуться было два фактора. Мы не хотели пролить русскую кровь. Мы шли для демонстрации своего протеста, а не для свержения власти в стране.
В это время Лукашенко протянул руку и предложил найти решение. Колонны развернулись назад и ушли в полевые лагеря.
Читайте также: Обращение Пригожина после мятежа: «Мы сожалеем, но они бросали бомбы»
The post «Женя, никто тебе Шойгу не отдаст»: о чем Лукашенко говорил с Пригожиным 24 июня appeared first on Омутнинские Вести.