Путин. Последний метафизик Европы
Калькулятор вместо идеи
Есть одна вещь, которую не может понять каждая украинский власть, вынужденная иметь дело с Владимиром Путиным. Непонимание этого «нюанса» тем шире, чем больше у власти прагматиков и бизнесменов без всякой веры в то, кроме денег. И дело это заключается в том, что Владимир Путин – возможно, последний метафизик Европы.
Эта деталь – которая, на первый взгляд, не имеет никакого практического измерения, пустая и абстрактная – на самом деле является ключевым в ответе на вопрос: а почему же мы не можем уже 6,5 лет закончить войну? Почему каждая уступка Москве натыкается на еще больший шантаж? Почему Кремль не учитывает санкции, теряя миллиарды и не имея никакой финансовой отдачи от оккупации Крыма или Донбасса? Почему не считает тысячи убитых своих граждан – и способен «потратить» столько же в будущем? Почему Москве безразличны свои пленные, свободные экономические зоны (где бы их не строили), «мирные инициативы», наглухо закрыты блокпосты, сорвано, отстроен – и снова сорвано перемирие? Ради чего нужны подвалы, пытки и кровь? В общем – почему?
Все это потому, что каждая украинская – как, что касается правды, и европейские власти подходит к политике Владимира Путина с калькулятором. За семьдесят с лишним лет, прошедших со Второй мировой войны, европейцы совершенно забыли, что существуют вещи, которые не имеют общих знаменателей. Мы же в Украине об этом и не помнили: вся история украинской власти – история бизнес-счетов за фасадом декларативных идей.
Путин – это механизм
Путин – иной. С некоторых пор можно смело говорить, что это – не человек, а механизм. Без эмоций, прагматичный в тактике, но метафизический в стратегии. И стратегия эта уже давно известна под названием «русского мира». Но именно ее узнаваемость в медийном пространстве и сыграла плохую шутку с теми, кто привык смеяться над Россией.
Наши ближайшие союзники – немцы с французами – искренне уверенны, что современного Путина можно измерить длиной газовой трубы и количеством рейсов Париж-Москва. Украинские же политические реалии еще более примитивны: если немцы обмануты миллиардами, то мы мечтаем о копейках. «Экономические зоны», пенсии, которые должны чуть ли не выплачиваться на блокпостах, новые КПВВ и другие «мирные инициативы» разлетаются вдребезги о железобетонную стену с надписью «русский мир».
Ибо «мир» – не имеет цифр, не считает деньги, жизнь, пленных или количество ампер на гениталиях тех, кому пускают напряжение палачи. Он видит мир неизменно и иначе: Запад – враг; Россия – светские «праздники», носитель истины и хранитель духовности; политика – только средство реализации первых двух составляющих.
Метафизика в действии
Именно поэтому никогда не будет ни одного принципиального компромисса или по Крыму, или по Донбассу. И дело даже не во Владимире Путине, который действует абсолютно логично к своим неизменно «красных» убеждений. Проблема в том, что мы не способны понять: современная Россия – это отражение идеи, а не денег.
Но эта идея в тактике действительно впечатляет: Россия строит концепцию национальной безопасности на десятки лет вперед. И это касается не только вариантов по Украине, четко очерченные ориентиры врагов, расчеты десятков вариантов сотен геополитических составляющих по всему, такому враждебном «русскому» миру, лобби в Европе, убийства несогласных и работа всего государственного механизма на конечную, очерченную Путиным цель.
Отсутствует стратегия
А что же мы? Часть населения все еще не считает Россию врагом. Возможно, после этого прописать обратное на уровне СНБО? На сколько лет у нас есть стратегия? Возможно, хотя бы предположить, что локальные конфликты в концепции «русского мира» (Абхазия, Донбасс, Карабах) – должны быть принципиально открытыми, ни при каких обстоятельствах не завершаясь никогда и никем?
Могли бы мы строить свою национальную безопасность от этого, вместо того, чтобы носиться с «Минском», как того хочет Москва? Пожалуй, нет. Потому что Украина – все еще калькулятор. Мы все еще считаем, сколько же нам должна «невинная» Москва. Так происходит, когда нет идеи, и наоборот – когда идею имеет другой, твой враг. Возможно, последний в Европе исповедник идей.
Взгляды, высказанные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не всегда отражают позицию редакции
Оригинал статьи – на сайте Радiо Свобода
Есть одна вещь, которую не может понять каждая украинский власть, вынужденная иметь дело с Владимиром Путиным. Непонимание этого «нюанса» тем шире, чем больше у власти прагматиков и бизнесменов без всякой веры в то, кроме денег. И дело это заключается в том, что Владимир Путин – возможно, последний метафизик Европы.
Эта деталь – которая, на первый взгляд, не имеет никакого практического измерения, пустая и абстрактная – на самом деле является ключевым в ответе на вопрос: а почему же мы не можем уже 6,5 лет закончить войну? Почему каждая уступка Москве натыкается на еще больший шантаж? Почему Кремль не учитывает санкции, теряя миллиарды и не имея никакой финансовой отдачи от оккупации Крыма или Донбасса? Почему не считает тысячи убитых своих граждан – и способен «потратить» столько же в будущем? Почему Москве безразличны свои пленные, свободные экономические зоны (где бы их не строили), «мирные инициативы», наглухо закрыты блокпосты, сорвано, отстроен – и снова сорвано перемирие? Ради чего нужны подвалы, пытки и кровь? В общем – почему?
Все это потому, что каждая украинская – как, что касается правды, и европейские власти подходит к политике Владимира Путина с калькулятором. За семьдесят с лишним лет, прошедших со Второй мировой войны, европейцы совершенно забыли, что существуют вещи, которые не имеют общих знаменателей. Мы же в Украине об этом и не помнили: вся история украинской власти – история бизнес-счетов за фасадом декларативных идей.
Путин – это механизм
Путин – иной. С некоторых пор можно смело говорить, что это – не человек, а механизм. Без эмоций, прагматичный в тактике, но метафизический в стратегии. И стратегия эта уже давно известна под названием «русского мира». Но именно ее узнаваемость в медийном пространстве и сыграла плохую шутку с теми, кто привык смеяться над Россией.
Наши ближайшие союзники – немцы с французами – искренне уверенны, что современного Путина можно измерить длиной газовой трубы и количеством рейсов Париж-Москва. Украинские же политические реалии еще более примитивны: если немцы обмануты миллиардами, то мы мечтаем о копейках. «Экономические зоны», пенсии, которые должны чуть ли не выплачиваться на блокпостах, новые КПВВ и другие «мирные инициативы» разлетаются вдребезги о железобетонную стену с надписью «русский мир».
Ибо «мир» – не имеет цифр, не считает деньги, жизнь, пленных или количество ампер на гениталиях тех, кому пускают напряжение палачи. Он видит мир неизменно и иначе: Запад – враг; Россия – светские «праздники», носитель истины и хранитель духовности; политика – только средство реализации первых двух составляющих.
Метафизика в действии
Именно поэтому никогда не будет ни одного принципиального компромисса или по Крыму, или по Донбассу. И дело даже не во Владимире Путине, который действует абсолютно логично к своим неизменно «красных» убеждений. Проблема в том, что мы не способны понять: современная Россия – это отражение идеи, а не денег.
Но эта идея в тактике действительно впечатляет: Россия строит концепцию национальной безопасности на десятки лет вперед. И это касается не только вариантов по Украине, четко очерченные ориентиры врагов, расчеты десятков вариантов сотен геополитических составляющих по всему, такому враждебном «русскому» миру, лобби в Европе, убийства несогласных и работа всего государственного механизма на конечную, очерченную Путиным цель.
Отсутствует стратегия
А что же мы? Часть населения все еще не считает Россию врагом. Возможно, после этого прописать обратное на уровне СНБО? На сколько лет у нас есть стратегия? Возможно, хотя бы предположить, что локальные конфликты в концепции «русского мира» (Абхазия, Донбасс, Карабах) – должны быть принципиально открытыми, ни при каких обстоятельствах не завершаясь никогда и никем?
Могли бы мы строить свою национальную безопасность от этого, вместо того, чтобы носиться с «Минском», как того хочет Москва? Пожалуй, нет. Потому что Украина – все еще калькулятор. Мы все еще считаем, сколько же нам должна «невинная» Москва. Так происходит, когда нет идеи, и наоборот – когда идею имеет другой, твой враг. Возможно, последний в Европе исповедник идей.
Взгляды, высказанные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не всегда отражают позицию редакции
Оригинал статьи – на сайте Радiо Свобода